Любовта към чужденците (ксенофилия) – психологическо заболяване


Красавацита и звяра - щом в приказките може, значи да се шибаш с животни е нормално

Красавацита и звяра – щом в приказките може, значи да се шибаш с животни е нормално

Преди време българите започнаха да пишат за диктатурата на ксенофилите. Прилагам дефиниция на новата българска дума Ксенофил, и текст на руски психолог описващ това патологично състояние:

Дефиниция: Човек обичащ всички чужденци, и предлагащ жените от своя народ на инородни пишки.

Пример:Всички в парламента са шибани ксенофили, които искат да унищожат нацията ни.

Източник: бгжаргон.ком

Кто такие ксенофилье?

Ксенофилию можно определить как патологическую любовь к чужому (от греч. xénōs – чужой и philéo – люблю). Соответственно, ксенофилы – люди с такой патологической любовью. Состояние души ксенофила, как дисгармоничное, неизбежно сопряжено с некоторой невротичностью и комплексом неполноценности. Избыток любви к чужому у них проистекает из недостатка любви к своему, но тем не менее не из недостатка любви к себе, так как их невротический эгоизм, тревожность их личности и есть переизбыток этой любви к себе. Их психика избавляет их личность от ощущения неполноценности путём проекции этой неполноценности на окружающих. В них они начинают по поводу и без повода видеть и ощущать неполноценность и несовершенство, а также свой собственный – спроецированный эгоизм и агрессию. Проще говоря, они о людях судят по самим себе, избавляя себя от таких оценок. Менталитет ксенофилов таков: все, что вокруг них, то ощущается ими как плохое, негативное, всё, чем они обладают, того всегда мало. Но, зато, объект их любви – чужое и чужие, как и положено, всегда ими переоценивается. Всё чужое для них является манящим, привлекательным. Отсюда вытекает их склонность к зависти, стяжательству, потребительству. Деньги – объект особой любви ксенофилов, они обеспечивают их эгоистическую самореализацию. Следствие эгоизма ксенофилов – отсутствие любви к ближнему своему, слаба, если вообще не вырождена, их совесть, сочувствие, сострадание к окружающим. Но, зато, они преисполнены избытком сочувствия к любым чужим; естественно, до тех пор, пока эти чужие не стали своими. Их эгоизм и порой скрываемая агрессивность уподобляет их животным, как и любого эгоиста. Их недовольство близокружающим миром формирует их ощущение: хорошо там, где нет нас.

Но, самое страшное наступает, когда ксенофилы проникают в политику, к власти, так как все их интеллектуальные идеи и доводы, естественно, базируются на их ксенофильном чувстве, а это чувство изначально антипатриотическое и предательское. Здесь их непомерная любовь к чужому и чужим ведёт к восхвалению и переоценке всего чужого и чужих и, напротив, к уничижению всего своего и своих, всего, что вокруг них самих. Их «чёрно»-депрессивные глаза видят вокруг, во всём своём исключительно негатив. Чужой образ жизни, чужие идеи всегда получаются у них лучше своих: в своих они всегда найдут грязь, а если не найдут, то обольют, дабы ничто не нарушало их грязное мироощущение.

Когда же ксенофилы получают доступ к информационным ресурсам, они начинают распространять свой внутренний мир, своё мироощущение, облекая его в различные «художественные» и «информационные» образы. Так, под влиянием информационного внушения и пропаганды, окружающий мир наполняется агрессией, человеконенавистничеством, потребительством, завистью. Их животно-эгоистические страсти начинают доминировать в людях и обществе, их нутро становится общей реальностью. Взамен культуры в высоком смысле этого слова в обществе воцаряется культура цинизма, похабщины и нетерпимости. Всё это ксенофилы дополняют своим умозаключением о несовершенстве человека, которое, с одной стороны, базируется на их собственной – спроецированной неполноценности, с другой, базируется уже на реальных фактах, вышедших из их внутреннего мира.

Отдельного внимания заслуживает тема участия ксенофилов в межнациональных отношениях, где их любовь к чужим и ненависть к своим приобретает особо античеловеческое выражение. Здесь ксенофилы легко стравят под разными предлогами и оправданиями свои, ближние к ним народы с другими, чужими. И в этом процессе чужие у них всегда будут правы, а свои у них будут ощущаться и, следовательно, представляться как агрессоры. Но на самом деле так ксенофилы будут поддерживать внешнюю агрессию против ближних, как продолжение их личной агрессии. И что примечательно, любые проблемы межнациональной нетерпимости, в том числе и созданные ксенофилами, будут подменяться ими проблемой ксенофобии, то есть страха и нелюбви к чужим, как изначально вменённой вины своим. Кроме того, ксенофилы легко разделят народы одного государства на своих и чужих и стравят их. Причём разделят они их так, как выгодно им для удовлетворения их личной агрессии: на ими любимой стороне – чужой – всегда будет та сторона, которая будет выступать реальным агрессором. Так, вместо ликвидации почвы для межнациональной нетерпимости и вместо проведения грамотной межнациональной политики, ксенофилы будут заниматься разборками между своими и чужими: не в пользу своих, разумеется, но в конечном итоге даже и не в пользу чужих, а в пользу их родной эгоистическо-агрессивной душонки.

Среди ксенофилов есть и такие, которые умудряются ставить в России вопрос о массовой ксенофобии. Они думают, что так они борются с фашизмом, но на самом деле этим ксенофилы сами проявляют чудеса фашизма, так как обвиняют целый коренной народ в определённой неполноценности – в нервно-психическом заболевании, коим является любая фобия. В том числе, такой постановкой вопроса они просто унижают национальное самолюбие коренного народа. Это связано с тем, что понятие массовой ксенофобии в нормальной психике однозначно ассоциируется с коренным доминирующим народом – в России русским – ведь он составляет основную массу населения и, главное, чужих бояться может только он, так как сам, находясь на своей исконной территории, к понятию чужие никак не может быть отнесён, тем более приезжими. Если приезжими или кем-либо по их отношению коренной народ на его исконной территории называется чужими – это есть не только унижение национального самолюбия данного народа, но и проявление откровенного фашиствующего интервенционизма, который в своей такой оценке изначально не приемлет ни самого коренного народа, ни нахождения его на своей территории. Кроме того, в боязни к чужим обвинять можно только тот народ, к которому прибывают приезжие, так как абсурдно упрекать в фобическом страхе к народу людей, приехавших к этому народу. Таким образом, термин ксенофобия при его как бы универсальности применим по всем параметрам исключительно к коренному народу, и при его связи с понятием массовости он превращается в проявление фашизма.

Но, фашистская суть ксенофилов выдаёт себя ещё и в том, что они по поводу и без повода любят развешивать ярлыки фашизма. Здесь очевидна психологическая «проекция собственной тени», то есть проекция на окружающих тех своих качеств, которые ксенофилы не хотят осознавать в себе. Или, как уже отмечалось выше, они о людях судят по себе. Так, например, любая попытка русского человека заявить о своих национальных интересах и правах, о неприкосновенности своей культуры, обычаев, образа жизни или попытка просто защитить своё национальное самолюбие ксенофилами с лёгкостью оценивается как фашизм. Но, при этом любая националистическая агрессия со стороны чужих по отношению русских ксенофилами демонстративно упускается из виду. Естественно, это препятствует самообороне русского народа от какой-либо реальной или потенциальной националистической агрессии. Но такое положение дел благодатно для ксенофилов: оно является составной частью механизма необъявленной войны против своих – войны, которую ксенофилы намерены вести руками чужих. И здесь термин ксенофобия просто драгоценная находка для ксенофилов, универсальное оружие, так сказать. Как следует из смысла этого термина, свои боятся чужих, причём не в силу каких-либо внешних, объективных причин, а в силу внутренних причин нервно-психического характера – свои нервно-психически больны – всё просто и ясно, здесь и виновный и мотив, как говорится, налицо. При систематическом применении этого термина постепенно, но неизбежно должен установиться стереотип восприятия своих народов как националистических агрессоров. Чужие же у ксенофилов фобиями не страдают и, соответственно, у них изначально отсутствуют мотивы для совершения преступлений, и даже вообще проявлений какой-либо агрессии, по отношению к представителям другой национальности. Термин ксенофобия, имея крайне узкую направленность – клеймить своих и оправдывать чужих, способствует направлению вектора межнациональной политики исключительно в сторону оголтелой беспредельной этнической интервенции, во-первых, со стороны иностранцев в Россию, а во-вторых, со стороны одних российских народов на территории культурно-административного самоопределения других российских народов, и созданию при этом условий для нарушения права коренных народов на сохранность своей культуры, включая сохранность нравственных норм поведения и уклада жизни. Такая этническая интервенция неизбежно ведёт Россию к сплошному перманентному межнациональному конфликту, спровоцированному как разностью этнических нравов, подогретых к тому же ярлыками «ксенофобии», так и главным образом ещё и самой буржуазной системой, где не только люди, но и целые этнические группы включаются в экономический общесоциальный конфликт; системой, где часть порождаемой ею социальной агрессии ложится в русло националистической агрессии, которая плюс к тому, как влиятельная социально-политическая сила, ещё и разжигается отдельными субъектами в своих буржуазно-эгоистических целях(властных и финансовых). Трудно поверить в то, что ксенофилы не понимают этого, а также в то, что они не понимают последствий подготавливаемого ими межнационального конфликта: он может оказаться катастрофой для России, которая своим ужасом затмит события во Франции и даже в Косово. Впрочем, ксенофилов это не волнует, так как соответствует их человеконенавистническим целям. Всё это и есть самый обыкновенный ксенофильный фашизм – фашизм чужими руками.

Однако, всё же удивляет откровенная безмозглость этих ксенофильных субъектов, так как, ставя вопрос о массовой ксенофобии, они забывают о том, что практически вся власть имущая элита в России не относится к коренному доминирующему этносу, но при этом опирается на избирательную систему, на легитимность (по крайней мере так официально считается). Следовательно, возникает вопрос: как в условиях ксенофобии властные позиции мог занять недоминирующий этнос? Получается, что это могло произойти только вследствие апартеида, то есть дискриминации и ущемления прав коренного доминирующего этноса, связанных с радикальным нарушением избирательных прав и искажением реальной воли народа. А апартеид, простите, – это международное преступление. Таким образом, перед постановкой вопроса о массовой ксенофобии необходимо ставить вопрос о привлечении к ответственности российской власть имущей элиты как международных преступников, а также её властных и информационных холуёв и прихлебал. Но, возможно, ксенофилы полагают, что ксенофобия могла возникнуть вслед за национальной толерантностью русского народа, обеспечившей власть недоминирующему этносу. Тогда становится очевидно, что усматриваемая ими ксенофобия есть прямое следствие правления этой власть имущей элиты, и вся ответственность опять ложится на неё. Хотя надо заметить, что применение в политике, в информационной и правовой сферах термина ксенофобия уже само по себе есть признак дискриминации коренного народа, и уж тем более применение его без терминов, отдельно отражающих национализм и преступность со стороны приезжих, например ксенонационализм и ксенопреступность, а так же без термина, отдельно отражающего неприемлемые для морали коренного населения нравы приезжих, например ксенонравы, – ведь именно эти явления, как формы агрессии с одной стороны – приезжей -, порождают ответную агрессию с другой – местной-, называемую ксенофилами ксенофобией. Однако, вектор борьбы явно направлен только на одну из сторон – на доминирующий коренной народ – русский.

Но, как бы там ни было, зло порождает зло, а агрессия порождает агрессию, и все проявления национальной нетерпимости в постсоветской России являются прямым следствием проведения политики социальной агрессии и стравливания народов, которая имела место весь современный буржуазный период российского бытия, как неизбежное сопутствие капитализма – системы, порождающей и питающейся агрессией и, кроме того, наделяющей влиятельностью агрессивно-эгоистических субъектов, готовых достигать своего успеха и реализовывать свои человеконенавистнические амбиции не только за счёт блага остальных и общества в целом, но и за счёт человеческих жизней.

© Смирнов Андрей 2006г

About tangrabg

Българи! Воини! Наследници на древен род. Един Тангра! Един Кан! И един Народ!
Публикувано на Публицистика и тагнато, , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , . Запазване в отметки на връзката.

Вашият коментар

Попълнете полетата по-долу или кликнете върху икона, за да влезете:

WordPress.com лого

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Промяна )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Промяна )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Промяна )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Промяна )

Connecting to %s